Учебное пособие для вузов




НазваниеУчебное пособие для вузов
страница4/35
Дата публикации20.03.2013
Размер4.67 Mb.
ТипУчебное пособие
www.vbibl.ru > Психология > Учебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35
1.1.3. Специфика личностного развития подростков: типичные социально-психологические девиации на фоне психической нормы
Что касается эпохи отрочества и особенностей отклоняющегося поведения подростков, то в логике предложенной Д.Б. Элькониным концепции, по-видимому, имеет смысл прежде всего рассмотреть возможные варианты нарушений естественной, предусмотренной соответствующим возрастом смены (условно обозначим их «мотивационно-потребностного» и «операционно-технического» периодов). В известном смысле речь может идти о специфических ситуациях индивидуального развития, которые характеризуются существенным дисбалансом в сформированности мотивационно-потребностной и интеллектуально-познавательной сторон личности, о случающихся несоответствии и гетерохронности этих процессов, о возникающем «разрыве» естественной взаимообусловленности этих двух определяющих граней психического становления человека. Понятно, что в подобных обстоятельствах активность ' подростка нередко идет как бы «вразрез» с возрастными ожиданиями социума и линия его поведения, как правило, воспринимается и оценивается миром взрослых как несоответствующая представлениям о том, как должен вести себя человек данного конкретного возраста.

Итак, согласно периодизации Д.Б. Эльконина, эпоха отрочества в известной степени выступает в качестве того возрастного этапа, который венчает процесс психического созревания индивида и вплотную подводит вчерашнего ребенка к рубежу взрослости. Если последовательно придерживаться логики концепции Д.Б. Эльконина, то, как это уже было указано выше, отрочество так же, как и две предшествующие ему эпохи (эпоха раннего детства и эпоха детства), должно быть подразделено на два периода (младший и старший подростковый возрасты, совпадающие по своим хронологическим рамкам со средним и старшим школьными возрастами в периодизациях, построенных по чисто педагогическим критериям). При этом, расчленяя отрочество на два качественно несовпадающих периода, требуется определить в спектре многоплановой развивающей активности младшего и старшего подростка две разные ведущие деятельности: в первом случае это деятельность в системе «ребенок — общественный взрослый», во втором «ребенок — общественный предмет».

Здесь нелишним будет отметить, что в отличие от эпох раннего детства и детства, применительно к которым автор периодизации без труда определил ведущие деятельности, решение аналогичной задачи в отношении третьей эпохи представлялось Д.Б. Эльконину достаточно сложной проблемой, хотя он и выделил интимно-личное общение в качестве ведущей деятельности младшего подросткового возраста, а учебно-профессиональную деятельность в качестве ведущей для старшего подросткового возраста. Скорее всего, столь очевидно выраженное желание и дифференцировать в рамках отрочества два возрастных периода, и вычленить соответствующие каждому из них ведущие деятельности в значительной степени было продиктовано стремлением «достроить» возрастную периодизацию психического развития современного ребенка, выдержав до конца логическое единообразие модели.

В то же время подростничество как возрастной этап, хоть это и может показаться на первый взгляд парадоксальным, выступает как бы более монолитным по сравнению с предшествующими эпохами взросления. Кстати, во многих собственно психологических периодизациях, когда не преимущественно педагогические критерии детерминируют вычленение в известной мере автономных, самоценных стадий онтогенеза, таких как отрочество, или подростковый возраст (в отличие от эпох детства, то или иное дробление которых практически всегда имеет место и полностью обосновано), как правило, предстает в качестве относительно неделимой, целостной ступени развития.

Возможно, это связано с явной маргинальностью этого возраста, его переходной от детства к зрелости сущностной природой. По сути дела, вся эта эпоха в целом представляет собой своеобразный этап фронтальной и углубленной проверки «наработанного» индивидом на предшествующих ступенях своего развития как в рамках деятельностей в системе «ребенок — общественный взрослый», так и в рамках деятельностей в системе «ребенок — общественный предмет». По-видимому, отличительной характеристикой ведущей деятельности в подростковом возрасте является ее многоплановость. Понятно, что и на каждом из более ранних возрастных этапов развитие психики ребенка осуществляется в рамках не какой-то отдельно взятой монодеятельности, но подлинно полидеятельностный характер развивающая активность личности приобретает именно в эпоху отрочества.

Во-первых, следует обратить внимание на то, что именно в подростковом возрасте происходит качественная перестройка «видения» окружающей действительности развивающейся личностью, выражающаяся, в частности, в существенном преодолении жесткой дифференциации, по сути дела, противопоставления «мира людей» и «мира вещей», характеризующей картину мира ребенка.

Напомним, что во многом реальное существование именно этого разрыва долгие годы предопределяло господство натуралистического подхода к пониманию сущностных сторон психического развития ребенка — «преодоление указанного подхода является трудным делом — и прежде всего потому, что для самого ребенка окружающая его действительность выступает в двух формах», и далее: «для ребенка окружающий мир, действительно, как бы разделен на две сферы»1. Что касается подростка, то практически так же, как и относительно взрослого человека, применительно к нему было бы более правомерно говорить не о «разрыве», а о сочетании этих двух сфер в сознании, что, конечно же, не означает полного «смешения» в нем «мира людей» и «мира вещей».

Во-вторых, пытаясь описать отрочество в той же логике и рассмотреть его в рамках той же модельной схемы, что и эпохи детства, нельзя упускать из вида и то обстоятельство, что, как правило, уже на нижней возрастной границе этой ступени онтогенеза происходит существенная социальная переориентация развивающейся личности. Если применительно к детству ведущие деятельности, соответствующие определенным периодам, было вполне правомерно подразделять на деятельности в системе «ребенок — общественный взрослый» и деятельности в системе «ребенок — общественный предмет», то в отношении подросткового возраста такая классификация оказывается не совсем обоснованной, уже хотя бы потому, что, как показывают многочисленные исследования, у подростков принципиально меняется значимый круг общения. В отличие от младших школьников, а тем более дошкольников, для которых наиболее референтными лицами являются взрослые, определяющим типом взаимоотношений подростка оказываются его взаимоотношения со сверстниками, а зависимым — взаимоотношения со взрослыми1.

Кстати, пытаясь удержаться в логической схеме своей концептуализированной периодизации психического развития и при этом определить ведущую для младшего подросткового возраста деятельность, Д.Б. Эльконин вынужден говорить об интимно-личном общении подростка не со взрослыми, а со сверстниками: «...ведущей деятельностью в этот период развития является деятельность общения, заключающаяся в построении отношений с товарищами на основании определенных морально-этических норм, которые опосредствуют поступки подростков»2. Понятно, что все это ни в коей мере не означает, что взаимодействие с миром взрослых теряет для подростка личностно-значимый характер, а позиция старших становится нереферентной. Скорее, в данном случае следует говорить о ситуации, когда к категории «по-настоящему» взрослых, помимо тех, кто не может не быть отнесенным к ней по своим сравнимым возрастным показателям (родители, педагоги и т.д.), подросток начинает относить и самого себя, и своих сверстников как своеобразную «группу поддержки» своих притязаний на взрослость. На наш взгляд, здесь вполне правомерно оценивать данную эпоху как начало формирования системы референтных взаимоотношений типа «Я — значимый другой», в которой постепенно, в течение всего отрочества «изживается» возрастной акцент основания значимости и нарастает собственно личностно-избирательное отношение к другому, что характерно именно для зрелой личности.

Итак, очевидно, что в подростковом возрасте в комплексе ведущей полидеятельности, помимо компоненты, обеспечивающей преимущественное усвоение способов действий с предметами и формирование операционно-технических возможностей (прежде всего в широком смысле учебно-профессиональной деятельности), оказывается в качестве не менее полновесной компоненты включено в самом общем смысле интимно-личное общение со значимыми другими (объективно и субъективно для подростка «взрослыми»), обеспечивающее преимущественное усвоение мотивов, норм, целей и задач человеческой деятельности и общения именно во «взрослом мире».

Все вышеперечисленное, на наш взгляд, может быть рассмотрено как достаточно доказательные аргументы в пользу справедливости по меньшей мере трех взаимосвязанных выводов.

Во-первых, подразделение эпохи отрочества на два периода — младший и старший подростковые возрасты обосновано не столько собственно психологически, сколько с чисто педагогических позиций и продиктовано реально существующим в школьной практике выделением средних и старших классов.

Во-вторых, рассмотрение интимно-личного общения и учебно-профессиональной деятельности в качестве двух независимых и хронологически сменяющих друг друга ведущих деятельностей, соответствующих двум качественно различным возрастным периодам психического развития подростка, является не столько отражением действительно психологической реальности, сколько следствием попытки, не меняя логики периодизации психического становления развивающей личности, «достроить» концептуализированную схему.

В-третьих, в качестве ведущей деятельности в отрочестве выступает многоплановая деятельность подростка, обеспечивающая на протяжении всей данной эпохи психического развития становление его и интеллектуально-познавательной, и мотивационно-потребностной сфер личности.

Следует также отметить, что описанная Д.Б. Элькониным модель последовательного включения растущего человека в новые психико-развивающие виды деятельности носит, что называется, нормативный характер и, по существу, рисует картину желаемого пути психического становления развивающейся личности. Другими словами, используя рассматриваемую концептуальную схему, необходимо помнить, что ею описывается процесс психического развития таким, каким он «должен быть», каким его стремится «заложить» и ожидает увидеть контролирующая обучение и воспитание современного ребенка инстанция. Понятно, что в реальной действительности возможны и даже нередки различные виды отклонений от нормативного, естественно-поступательного включения индивида в новые психико-развивающие виды деятельности, а также ситуации, которые характеризуются определенными сложностями протекания процесса «присвоения», интериоризации субъектом структур этих деятельностей.

Отметим, что речь здесь идет не непосредственно об отклоняющемся поведении, его формах и разновидностях, а, скорее, о формировании «базы», фундамента социальных девиаций, которые являются лишь следствием «искривления», деформации, условно говоря, «деятельностной линии» онтогенеза.

Итак, в качестве ведущей деятельности в отрочестве в логике «нормального» психического развития выступает многоплановая деятельность подростка, имеющая такие «ядерные» компоненты, как интимно-личное общение со значимыми другими и учебно-профессиональная деятельность. Исходя из этого, можно выделить по меньшей мере три ключевых вида «деятельностных деформаций», являющихся базовыми основаниями отклоняющегося поведения подростка.

Во-первых, это — ситуация, когда ведущая в младшем школьном возрасте учебная деятельность в своей традиционно-индивидуальной форме остается ведущей и в отрочестве. Последствиями такого положения дел является не только подмена учебной деятельностью, лишь в свернутой форме содержащей исследовательский и профессионально-перспективный компоненты, деятельности учебно-профессиональной, но и невозможность включения подростка в полноценное интимно-личное общение со взрослыми и, особенно, со сверстниками.

В качестве примера здесь можно привести социальную ситуацию развития подростка-«ботана». В подростковом сленге таким уничижительным термином сверстниками обозначаются своего рода «фанаты учебы». При этом решающим основанием, позволяющим учащимся именно так определить того или иного подростка, является не только сама по себе его высокая успеваемость, но и, самое главное, его «зацикленность» на учебной деятельности, преимущественная ориентация на «учебу ради учебы» в сочетании с практически полной невключенностью во все остальные, кажущиеся ему посторонними проблемы. Следует особо подчеркнуть и то, что младшие школьники не используют подобную маркировку своих сверстников, так как социальные ожидания учащихся начальной школы, в конечном счете, не являются полностью самостоятельными и независимыми, специфичными. Характер межличностных отношений и оценка соучеников в младших классах в определяющей степени детерминируется позицией наиболее референтного лица — взрослого (прежде всего педагога), социальным ожиданиям которого более всего и отвечает повышенная активность ребенка именно в учебе. В подростковом же возрасте, когда происходит смена референтных ориентаций и первостепенной становится система взаимоотношений «подросток-подростки», «зацикленность» того или иного одноклассника на учебной деятельности (которая в условиях традиционной школы организуется так, что неудачи одних учеников создают благоприятный фон, на котором успехи других проявляются наиболее ярко) оказывается труднопреодолимым препятствием на пути налаживания полноценного интимно-личного общения со сверстниками. Во многом именно поэтому в рамках подростковой субкультуры нередко высокая активность в учебе воспринимается соучениками как своего рода отклоняющееся поведение.

Казалось бы, что преимущественная ориентация на учебную деятельность, своеобразная «растворенность» именно в ней подростка должны вполне закономерно облегчать его взаимоотношения со взрослым, способствовать установлению и укреплению позитивных интимно-личных связей в системе «подросток — значимый другой взрослый», соответствуя тем ожиданиям, которые взрослый (в первую очередь педагог), а в его лице и общество в целом, предъявляет развивающейся личности, находящейся на данной стадии онтогенеза. В действительности же адекватные подростковому возрасту социальные ожидания социума далеко не исчерпываются лишь требованием «хорошо учиться». Социально-возрастные ожидания применительно к подростковому возрасту куда более многоплановы и развернуты. Другое дело, что, как уже указывалось выше, нередко социум как бы «запаздывает» со сменой социальных ожиданий, что порождает появление определенного временного «зазора» между реальным вступлением личности в качественно новую фазу своего развития и перестройкой нормативной шкалы экспектаций, с помощью которой общество в лице своего представителя — «взрослого-воспитателя»- оценивает успешность психического и социального становления индивида. В любом случае складывающаяся порой видимость благополучного развития взаимоотношений взрослого и подростка, так и не «перешагнувшего», не «изжившего» в младшем школьном возрасте преимущественную «завязку» на учебную деятельность, не может быть расценена иначе, как иллюзия, так как в данной ситуации ролевая дихотомия «ученик-учитель», или шире, «ребенок-взрослый», вполне оправданная на предподростковом этапе онтогенеза ребенка, не только не преодолевается, но и более того, еще больше подкрепляется и усиливается. Понятно, что личностное развитие в этих обстоятельствах оказывается явно обедненным и заторможенным, уже хотя бы потому, что в этих условиях полноценные партнерские отношения подростка со взрослым и их подлинное сотрудничество недостижимы, да и не рассматриваются обеими сторонами как необходимые и даже желаемые. Таким образом, собственно социальная функция отрочества как стадии интеграции детства и адаптационной ступени зрелости не реализуется. Совершенно очевидно, что с точки зрения общественного блага в самом широком его понимании такая моноканальная активность подростка не может не быть оценена как своего рода отклоняющееся поведение.

Во-вторых, это — ситуация, когда в связи с теми или иными социальными обстоятельствами индивидуального развития подросток на предшествующих этапах онтогенеза не «отработал» в необходимой мере «игровой период», т.е. когда игра, развивающие ресурсы которой не были задействованы в полной мере ранее, выходит на первый план, по сути дела, становится ведущей психико-развивающей деятельностью в отрочестве.

Как известно, игра традиционно занимает в жизни подростка достаточно заметное место, хотя по сравнению с, например, «дошкольными играми» игровая деятельность более старших детей и подростков в значительной степени теряет свою самоценность и постепенно превращается из процессуально интересного занятия в одно из действенных средств самоутверждения развивающейся личности, приобретает все более соревновательно-конкурентный характер и выступает в качестве способа статусного становления и повышения престижа подростка прежде всего в группе сверстников, другими словами, становится своего рода видом активности, обслуживающим основной интимно-личный аспект жизнедеятельности.

В обсуждаемом же случае речь идет о принципиально ином положении дел — не об естественном расширении сферы подростковой полидеятельности за счет повышения игровой активности, а о преимущественной ориентации именно на «игровые» цели и задачи за счет минимизации включенности подростка в другие социально признаваемые и одобряемые виды деятельности. Понятно, что в этой ситуации на второй план оказывается отодвинутым интимно-личное общение, которое, конечно же, не может быть выстроено на основе игровых правил и игрового распределения ролей. Игра в дружбу не есть дружба, хотя в ней более или менее точно и моделируется поведение друзей и на ее основе могут сформироваться подлинно дружеские связи, когда гуманное отношение к товарищу, откровенность, благородство, готовность прийти на помощь и пожертвовать собственными интересами обусловлены не произвольно принятыми правилами игры, а являются психологической сутью реальных межличностных отношений, опосредствованных содержанием и целями личностно-значимого эмоционально-насыщенного партнерства. В то же время «зацикленность» подростка на игровой деятельности, а по существу, и «игровом» восприятии окружающей его реальности, не только мешает становлению и расцвету его интимно-личного общения со сверстниками и взрослыми, которые лишь в этих обстоятельствах выступают в роли полноценно-значимых других, но и предопределяет как бы «тупиковое» развитие учебной деятельности, неспособной превратиться в деятельность учебно-профессиональную.

Проиллюстрировать такую ситуацию можно, например, с помощью всем нам хорошо известных случаев запоздалого увлечения современных подростков-мальчиков «рыцарскими», а подростков-девочек «любовными» романами. Привнесенные извне, искусственные, по сути дела, «игровые» нормы, задачи, цели и мотивы человеческой деятельности при попытке реализовать их в действительной жизни, в реальных межличностных отношениях со своим окружением, как правило, оказываются явно негодным средством самоактуализации. И дело здесь не столько в том, что многие из этих правил выглядят несколько устаревшими, не созвучными сегодняшнему дню, а в том, что они существуют в сознании подростка как бы параллельно с той реальностью, которая его окружает. Другими словами, они не рождаются в актуальных взаимоотношениях индивида с социумом, но при этом претендуют на то, чтобы стать тем нормативным каркасом, который бы и определял характер и направленность межиндивидуальных связей развивающейся личности. По сути дела, здесь мы сталкиваемся со своеобразной «игрой в жизнь», субъект которой не столько пытается увидеть окружающий мир таким, каков он есть на самом деле, сколько оценивает степень его совпадения с той моделью (или несоответствия в ней), которую диктуют игровые правила и нормы, по которым он существует. Понятно, что выстроить реальные интимно-личные и при этом позитивно окрашенные эмоционально-насыщенные взаимоотношения с неучаствующими в этой «игре» взрослыми и сверстниками такой подросток не в состоянии, хотя бы потому, что обе стороны не совпадают друг с другом во мнениях, в сущности, по основным личностно-значимым для них актуальным и перспективным вопросам жизнедеятельности.

Что касается учебно-профессиональной деятельности, успехи в которой неразрывно связаны как с собственно профессиональным самоопределением личности подростка, так и с формированием его ценностных ориентаций, ростом самосознания и, в конечном счете, с выработкой его устойчивой жизненной позиции, то она не только не оказывается ведущей для рассматриваемой категории подростков, но и более того, по сути дела, не выступает в качестве сколько-нибудь значимого психико-развивающего начала. Заметный социальный инфантилизм, своего рода «социальная детскость» подростка, не усвоившего в необходимой для данного возраста степени реальные задачи, мотивы и нормы человеческой деятельности и межличностных отношений, совершенно закономерно проявляются еще и в нереалистичных жизненных планах, неустойчивых профессиональных намерениях, в явном рассогласовании индивидуальных стремлений и потребностей общества. Понятно, что реализуемая в системе поступков подобная активность подростков не может быть расценена социумом иначе, как своего рода отклоняющееся поведение, т.е. поведение, не отвечающее ни актуальным возрастным ожиданиям сверстников, лишенных интимно-личного контакта с данной личностью, ни адекватным перспективно направленным социальным экспектациям «мира взрослых», предъявляемым будущему полноправному своему члену.

Отметим, что, как правило, подростки, о которых идет речь, легче всего находят контакт с младшими по возрасту детьми, при этом не только с учащимися начальных классов, но даже и с дошкольниками. Как показывают специальные исследования, и они сами чувствуют себя наиболее комфортно именно в ситуациях общения с детьми 5-б лет, и их младшие партнеры чаще всего удовлетворены такого рода взаимодействием, т.к. проблема конкурентности здесь во многом снимается в силу явного возрастного преимущества подростка. Укажем также, что, помимо «интернатских» условий, наиболее часто «игровое зацикливание» происходит в многодетных семьях с относительно близкими по возрасту однополыми детьми, где подросток оказывается самым старшим.

В-третьих, это — ситуация, когда ведущая как в психическом, так и в собственно личностном развитии подростка многоплановая деятельность оказывается деформированной, в заметной степени обедненной в связи со служившимся по тем или иным причинам дисбалансом удельного веса интимно-личной и учебно-профессиональной ее сторон. Очевидно, что в этой логике могут быть рассмотрены два основных варианта возможного положения дел, хотя в обоих случаях, по существу, речь идет о последствиях одного и того же явления — субъективно воспринимаемого подростком противостояния целей, задач и норм интимно-личного общения и учебно-профессиональной деятельности.

Отметим, что в известном смысле преимущественная ориентация подростка на ценности интимно-личного общения в ущерб его включенности в решение учебно-профессиональных задач отражает факт первостепенности для него сегодняшних проблем и минимизации значимости на этом фоне вопросов как профессиональной, так и, в конечном счете, личностной перспективы. Избыточная же «погруженность» в учебно-профессиональную деятельность, неадекватная возрасту готовность отказаться от интимно-личного общения прежде всего со сверстниками, связанная с идеей полностью посвятить себя оптимально быстрой и успешной профессионализации, отражает обостренное чувство взрослости в сочетании с нередко болезненной неудовлетворенностью своей актуальной социальной позицией. По сути дела, эту тактику с полным основанием можно рассматривать как попытку если не «перескочить» подростковый возраст, то во всяком случае максимально его хронологически сократить, избежав при этом сколько-нибудь существенных эмоциональных затрат. Кстати, по-видимому, подобная избыточно рациональная позиция некоторых подростков во многом привела к пресловутому, достаточно социально острому, но и столь же надуманному противостоянию «лириков» и «физиков» в 60-е годы.

Не требует специальных доказательств тот факт, что подросток, личностно «растворенный» в своих сегодняшних проблемах и стремящийся решить их в основном путем налаживания прежде всего интимно-личного общения со своим окружением, при этом по преимуществу на уровне «симпатии — антипатии», как бы «в ответ» оценивается и сверстниками, и взрослыми с этих же позиций и по этим же критериям. Чаще всего он даже на поведенческом уровне достаточно откровенно демонстрирует свою личностную ориентацию на определенный в возрастном плане круг значимых других. Понятно, что в зависимости от того, мир взрослых или мир его сверстников оказывается приоритетной зоной этих его референтных ориентаций, представители «отвергнутой» части социума, как правило, проявляют взаимность и отвергают его активность, атрибутируя подростку такие мотивы, которые позволяют расценивать его поведение как, по их мнению, отклоняющееся.

Если же речь идет о подростке, полностью погруженном в учебно-профессиональную деятельность, воспринимающим свое актуальное существование лишь как пролог завтрашнего дня и потому не стремящемся построить со своим сегодняшним окружением сколько-нибудь значимые для себя интимно-личные взаимоотношения, то здесь, как правило, с большой долей уверенности можно прогнозировать возникновение явной антипатии к нему, в первую очередь, со стороны сверстников. Если педагоги, большинство которых, к сожалению, более или менее осознанно придерживаются укоренившегося в традиционной школе учебно-дисциплинарного подхода к воспитанию, как правило, однозначно позитивно оценивают выбор подростком учебно-профессиональной ориентации, явно недооценивая, если не личностноразрушающую, то во всяком случае личностноограничивающую установку подростка на второстепенность эмоционально-насыщенного общения со своим окружением «сегодня и здесь», то, например, родители достаточно часто оказываются не только неудовлетворенными, но и серьезно обеспокоенными выраженными рационально-прагматическими взглядами своих детей, их нацеленностью исключительно на перспективу в ущерб чисто эмоциональному контакту с социумом. В этом случае демонстрируемая подростками рассудочность и непривычная для данного возраста «зрелость» нередко рассматриваются близкими, любящими их людьми как определенная социальная девиация, не позволяющая выстроить систему отлаженных подлинно личностно и эмоционально насыщенных взаимоотношений старших и младших.

В то же время совершенно очевидно, что представление о том, что интимно-личное общение и учебно-профессиональная деятельность являются взаимоисключающими проявлениями активности подростка, не только ничем не подкреплено, но и напрямую противоречит экспериментальным результатам специальных психологических исследований. В действительности насыщенность, интенсивность, развитость межличностных отношений подростков со своим непосредственным окружением и степень их включенности в учебно-профессиональную деятельность, устойчивость их профессиональных намерений и реалистичность их жизненных планов находятся в достаточно жесткой взаимозависимости.

Так, в целом ряде психолого-педагогических работ многократно протиражирован вывод о том, что именно в подростковом возрасте качественно усложняется неформальная структура школьного класса, а взаимоотношения сверстников приобретают ярко выраженный интимно-личный характер и отличаются избирательностью. В то же время, как показывает и сама педагогическая практика, и некоторые психологические исследования1, в качестве одного из значимых показателей естественного протекания этого процесса выступает факт появления такого нового основания для объединения учащихся в неформальные группы, как общность их профессиональных намерений. При этом несомненный интерес вызывает следующая экспериментально зафиксированная психологическая закономерность: если в средних классах межличностные взаимоотношения соучеников во многом определяют выбор ими той или иной профессии и степень их включенности в собственно учебно-профессиональную деятельность, то к концу обучения в школе, когда планируемое профессиональное будущее оказывается максимально приближенным к настоящему, для многих старшеклассников именно их профессиональные намерения опосредствуют межличностные отношения с одноклассниками и способствуют формированию в рамках класса неформальных объединений учащихся по профессиональным интересам. Немаловажным является и то, что, как правило, по уровню своего социально-психологического развития такие группировки превосходят класс в целом.

Отметим также, что и интенсивность интимно-личного взаимодействия подростков со взрослыми в известной степени тоже зависит от профессиональных намерений развивающейся личности. Как известно, именно в подростковом возрасте происходит в одних случаях резкая, в других — плавная смена круга значимых лиц. При этом система взаимоотношений со взрослыми, по сути дела, безраздельно господствующая в жизни ребенка, приобретает в целом черты зависимого типа отношений по сравнению с определяющей системой «подросток — сверстники». В то же время, как показывает реальная жизненная практика, наибольший шанс не потерять и даже приумножить свою значимость для подростка получают те представители «мира взрослых», которые имеют прямое, непосредственное отношение в выбранному им профессиональному пути, т.е. те, кто в определенном смысле символизирует для него реализацию профессиональных намерений, и, возможно, выступает как зримый образ того, к чему он стремится и чего хотел бы достичь сам. Понятно, что именно в этом случае создаются наиболее благоприятные условия для формирования отношения подростка к значимому взрослому по типу «к другому, как к себе самому», без чего немыслимо подлинное интимно-личное общение ни в группе, ни в диаде.

Итак, рассмотрение проблематики отклоняющегося поведения подростков через призму концепции психического развития ребенка, разработанной Д.Б. Элькониным, позволяет вычленить по меньшей мере три ключевые и, к сожалению, достаточно традиционные ситуации, характеризующиеся качественным отставанием индивида в освоении социального опыта действий и отношений. Очевидно, что конкретные поведенческие проявления этих ситуаций могут быть бесконечно разнообразны и многолики, но в основе их, по сути дела, практически всегда лежат либо «зацикливание» подростков на «игре ради игры» и на «учебе ради учебы», либо существенный дисбаланс в соотношении интимно-личного общения и учебно-профессиональной деятельности в рамках многоплановой деятельности, реализация которой в ее социально принимаемых и одобряемых формах и соответствует экспектациям социума, предъявляемым стоящему на пороге зрелости индивиду.

Отметим, что при анализе отклоняющегося поведения в этом контексте и под таким углом зрения в фокусе внимания закономерно оказываются лишь те его основания, которые напрямую связаны с «искривлением» линии деятельностного освоения подростком социального опыта отношений и действий, с недостаточной для данного возраста «обученностью», с психической неподготовленностью (в связи с отставанием от своих сверстников или неподкрепленным необходимой социальной зрелостью индивида опережением их в развитии мнемических, интеллектуальных, перцептивных процессов) к соответствующему возрастным нормам, привычному для данного социума способу взаимодействия с окружающей действительностью. Таким образом, в рамках этого подхода субъект отклоняющегося поведения как бы попросту и не может вести себя иначе, как не соответствуя обращенным к нему ожиданиям социума, так как не располагает ни необходимым для этого объемом операционно-технических возможностей, ни достаточно углубленной ориентацией в задачах и нормах человеческих взаимоотношений. Понятно, что подобный взгляд на проблему заведомо ее заужает, высвечивая лишь один из аспектов отклоняющегося поведения и оставляя за рамками анализа целый блок вопросов, более или менее исчерпывающее прояснение которых может быть осуществлено лишь с позиций психологической концепции развития личности.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35

Похожие:

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие для вузов под ред. В. М. Мапельман и Е. М. Пенькова...
Учебное пособие предназначено для студентов вузов и всех интере­сующихся философской проблематикой

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие для модульно-рейтинговой технологии обучения
Учебное пособие предназначено для преподавателей и студентов технических и химико-технологических вузов

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие для студентов вузов и практических работников. М: Тц «Сфера»
Технологии практического психолога образования: Учебное пособие для студентов вузов и практических работников. — М: тц «Сфера», 2000....

Учебное пособие для вузов iconОсновы управленческой деятельности учебное пособие Москва
Учебное пособие рассчитано на студентов технических вузов, обучающихся по специальностям направления «Информационная безопасность»,...

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие допущено Министерством образования Российской Федерации...
Социальная психология малой группы: Учебное пособие для вузов. — М.: Аспект Пресс, 2001.— 318 с. ІзхШ 5-7567-0159-1

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие Курс лекций Для студентов высших учебных заведений...
Учебное пособие предназначено для студентов вузов, но может быть полезно и тем, кто самостоятельно изучает экономическую теорию

Учебное пособие для вузов iconПрактикум л. И. Губарева о. М. Мизирева т. М. Чурилова экология человека...
Учебное пособие предназначено для студентов высших учебных заведений, оно может быть использовано также преподавателями вузов, учителями...

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие для вузов
Учебное пособие предназначено для студентов высших учебных заведений, специализирующихся по психологии и социальной педагогике. В...

Учебное пособие для вузов iconУчебное пособие автор: панкин сергей фёдорович объем 38,54 А. Л....
Книга написана в соответствии с требованиями государственного стандарта высшего профессионального образования по специальности 022200...

Учебное пособие для вузов iconДля студентов вузов, изучающих историю, культурологию, по­литологию, философию и социологию
Социальная психология: Хрестоматия: Учебное пособие для студентов вузов/Сост. Е. П. Белинская, О. А. Тихомандрицкая. — М: Аспект...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.vbibl.ru
Главная страница